| Консервная_Банка_с_Рыбой | Дата: Морндас, 05 Ноября 2012, 23:17 | Сообщение # 4354 |
Призрак убежища
Группа: Ассасин
Душ Ситису отправлено: 1928
Статус: На задании
| Ыыы, я наконец закончила третью главу своего бреда.))
Следом за зимой в Вайтран пришла весна, простая Скайримская весна: наконец-таки растаял гололед как на улицах, так и на крышах домов, поэтому больше никто не ломал себе носы, шеи и другие бренные участки тела [хотя, без серьезных последствий все таки не обошлось: ассасин Темного братства сломал себе свою давно не мытую шею, когда крался по крыше в дом очередной жертвы, он тогда просто напросто подскользнулся на скользком шифере и кубарем покатился вниз - в общем, славная была лепешка...], так же пропали огромные и кровожадные на вид сосульки, гордо скалившие клыки с крыш Вайтранских домиков. А еще всех жителей Вайтрана поразил очень странный, но очень радостный факт: в городе за множество прошедших веков появились птицы. Они были разными: черными, красными, в общем - все разноцветные, но все они одинаково весело и заливисто щебетали, дрались между собой или просто грелись на солнышке. Ярл был обрадован этим чудесным событием, но также был обеспокоенным за судьбу несчастных пташек, по этой причине он приказал всем стражникам вовсе отогнать от стен города караваны бедолаг торговцев-хаджитов. Ведь в народе издавна ходили сказки и легенды вперемешку со слухами, что всех птиц во всем Тамриэле сожрали представители данной пушистой расы, то есть - Хаджиты.
А сами несчастные Хаджиты не знали куда им деваться, ведь у других городов были уже другие караваны, поэтому они не могли идти к другим поселениям, хотя, если бы и хотели все равно не смогли бы обосноваться на новом месте: их бы попросту-напросто выгнали другие караваны. Всем хорошо известно, что конкурентов никто не любит, поэтому изгнанники махнули всем на прощание лапой, гордо задрали свои пушистые хвосты, а некоторые даже показали очень неприличные жесты стражникам города, и не придумав ничего лучше, как повернули назад домой в Элесьвейр к своему ненаглядному лунному сахару и возлюбленной скууме.
Так же, на удивление жителей города, Довакин принял твердое решение остаться в городе и он очень хорошо обосновался. Прикупил небольшой, но уютный домик, скупил почти всю мебель в магазинчике. А ведь жители этого не ожидали, они даже делали ставки, как скоро норд покинет город, когда не найдет цель своего прибытия в Вайтран. Но Гурд не был особо расстроен, он наоборот, почему-то решил, что найдет лютниста и это произойдет очень скоро, поэтому он очень просто прочно прижился на новом месте и даже не думал сваливать: он просто-напросто начал употреблять алкоголь в огромных количествах, в тех самых, которые любят только норды,а так же начал устраивать регулярные потасовки в тавернах, мотивируя это тем, что настоящие мужчины обязаны драться. Нагло приставал к местным девушкам, хотя ему давали хорошие отвороты-повороты, а также продолжал при любом малейшем случае задирать Угроб'Ила Певучана. Бедный орк долго терпел все выходки легендарного Бича всех Драконов, но нервы Угроба все же подали в отставку. И очень скоро по всему
Вайтрану поползла очень неприятного содержания баллада "О славном сэре Жадинском", естественно анонимного содержания. В балладе Довакин представлялся в очень "хорошем" свете, она восхваляя его самые лучшие черты характера, но, к огромному сожалению, баллада не пришлась по душе самому Довакину - "сэру Жадинскому".
Поэтому разъяренный Довакин сразу же решил, что автором данного сего "опуса" является орк по имени Угроб'Ил Певучан, и из-за этого оскорбленный Гроза древних ящеров заявился к своему обидчику, прежде приняв на грудь немного алкоголя, как он считал: "для храбрости!" Потасовка в результате получилась знатная и достойная, чтоб ее
занесли в анналы истории города. Гурд, в ходе восстановления справедливости и в праведном гневе, подскользнулся на пролитой луже воды, а потом скользя и беспорядочно размахивая свои граблями-руками, успел таки очень болезненно огреть Угроба по голове. После свой недолгий, но героический путь Довакин закончил в огромной бочке с очень и очень холодной водой, забрызгав при этом подошедшую покупательницу-нордку. Зря Гурд это сделал, весьма зря - ведь всем в Скайриме известно, что женщины не только народа нордов, но и остальных рас по своему норову переплюнули даже драконов, поэтому почти никто не удивился, когда разъяренная женщина выдернула из воды несчастного Жадинского из воды, а потом отвесила очень хорошую оплеуху, при этом матерясь так, что солютьюдские грузчики бы удавились от черной зависти. Нордка в не себя от ярости трясла в миг протрезвевшего Довакина так, что казалось у него еще чуть-чуть и скоро отвалится голова. Обалдевший от такого зрелища орк, все же умудрился придти в себя и понимая, что в одиночку он с разъяренной фурией не справится, поэтому не придумал ничего лучше, как позвать на подмогу стражников города. Подоспевшие на зов Певучана, представители закона еле оттащили от побитого норда женщину, и тут же горько пожалели о своем поступке (никогда не мешайте женщинам, никогда!). Обиженная на стражников, из-за того, что ее месть не свершилась, нордка решила отыграться на них и пустила в ход всю свою агрессию. Женщина, изловчившись, цапнула за палец державшего ее мужчину. Тот, взвыв не хуже раненного тролля, отскочил в сторону от сумасшедшей нордки, но, как по закону подлости, он подскользнулся на многострадальной луже воды и хорошенько приложился своей бронированной головой об, рядом стоящую, наковальню. Хорошо, что стражник был в шлеме, иначе сотрясения мозга было не избежать. Хотя, долго звенела наковальня после удара, ведь голова стражника была и без шлема железная.
А простой народ все долго гадал и делал ставки на то, что все же звенело: пустая голова или шлем? Но узнать это никому не было суждено, а пострадавший в это время примостился со всем комфортом рядом с наковальней и, посвистывая, бесстыдно захрапел. На следующую жертву нордка накинулась с громким воинственным кличем, который мог спокойно стать новым драконьим криком, и женщина бедолаге начала делать ультракороткую стрижку. Третий стражник трезво оценил свои шансы на то, чтобы справиться с рассерженной фурией и, резко развернувшись, дал такого стрекача из лавки кузнеца Угорба, что начали сверкать пятки. Но монстр, ошибочно названный женщиной, исхитрился ухватить убегавшего труса за вышеупомянутые пятки и начал резво тащить брыкающуюся жертву к себе. Стражник судорожно и храбро пытался сопротивляться гнусному деянию, но его пальцы беспомощно скребли выскальзывающие каменные плиты, поэтому несчастный начал дико орать, в духе традиционных фильмов ужасов: так, чтоб душу холодило от ужаса и кровь стыла в жилах, а потом стражник храбро потерял сознание. Нордка, увидев, что жертва экзекуции в бессознательном сознании, быстро потеряла к ней интерес, поэтому женщина без раздумий быстро повернулась последнему стражнику, стоявшему как истукан, из-за охватившего его ужаса.
За тем нордка показала удивительную выносливость и недюжинную силу для ее хрупкой фигуры: женщина с деланной неспешностью и спокойствием ухватилась за многострадальную бочку с водой, оторвала ее от земли и с невозмутимым выражением лица опустила на голову служителя закона. А после, приведя себя в порядок, она гордо прошествовала сквозь набежавшую толпу зевак, которые с восторженными взглядами провожали женщину.
Долго гудел Вайтран, как рассерженный улей, обсуждая данное происшествие и с каждым пересказом история обрастала новыми подробностями, достойными хорошего фильма ужасов. В окончательном варианте байки поменялось не только место действия, но изменились главные действующие лица: зачинщики потасовки - Угроб'Ил Певучан и Гурд Жадинский - были благополучно забыты. Вместо этого, если верить данной байке, события развивались на Богами забытом погосте в полнолуние. Люди с интересом ее пересказывали друг другу:
Шел двести второй год четвертой эры, время действия - темная, прохладная и мрачная ночь. В темных небесах злобно скалилась луна, освещая древний и заброшенный погост. На самом кладбище стояла мертвая тишина, изредка прерываемая завываниями, пробирающего до костей холодом, ветра, который кружил прошлогодние опавшие листья
и лениво игрался со старой, проржавевшей калиткой. И вот, на территорию зла смело ступили четверо представителей закона. Они пришли в это проклятое место по зову долга: именно здесь в последний раз видели орка, который после канул в небытие.
А кладбище действительно было проклятое... Говорят, что здесь была похоронена первая красавица Вайтрана, но никто не помнил ее имени. Знали лишь, что она была очень красива и мужиков больно любила, поэтому не стыдилась уводить мужей от жен. Неудивительно, что редгардка (это именно была редгардка) нажила себе много врагов, поэтому ее попросту отравили, но она, умирая, сказала, что не успокоиться пока не заберет своих убийц с собой. И действительно, вскоре как ее похоронили на кладбище одним за одним привозили все новые гробы. А после на кладбище начали пропадать люди и по ночам разносился далеко-далеко жуткий вой. Поэтому кладбище вскоре закрыли и оцепили, выстроив высокую стену, от греха подальше...
Осторожно ступая по враждебной земле, благородные мужи оглядывались по сторонам, сжимая в руках, поблескивающее в лунном свете, серебряное оружие. И вдруг враждебную тишину нарушил тихий шорох, доносившийся от одной из могильных плит. Стражники, как один, подпрыгнули от страха и направили свет факелов в сторону звука: факелы вместе с лунным светом осветили таинственную фигуру, которая в силу своей среды обитания, никак не могла быть дружелюбной. Эта фигура простояла еще несколько секунд, а потом, злобно оскалившись, скрылась в темноте. Вооруженные люди моментально удвоили бдительность: собственная шкура и голова на плечах нужны были всем. Но вскоре случилось то, что у должно было случиться во всех рассказах подобного типа: один из стражников отстал от всей компании, хотя он этого сперва даже не замечал, продолжая упорно тихо идти вперед, смотря только под ноги. А когда мужчина заметил, что остался один, то было уже поздно - товарищи были где-то далеко, а кричать и звать их не хотелось, ибо можно было привлечь внимание монстра. Стражник начал заметно нервничать и сжимать, в миг вспотевшими от страха ладонями, рукоять меча. Тихий хруст сухих веток позади него заставил воина обернуться, и он тут же нос к носу столкнулся с ужасным чудовищем. К слову, монстр определенно принадлежал к особям женского пола, о том свидетельствовали выпуклости, которые просвечивали сквозь обрывки одежды. Так же зверюгу не делали красавицей огромные желтые и кривые клыки, угрожающе торчащие из пасти, а огромные, злобно сверкающие. красные глаза могли сделать заикой любого храбреца. Красоты не придавали еще и волосы, которые собой напоминали скорей мокрую, грязную солому. Тело у зверюги было очень мощным, жилистым, а длинные ноги позволяли передвигаться очень продолжительными прыжками, и острые когти на лапах у монстра не придавали ни грамма храбрости, поэтому ошалевший стражник со всех ног помчался прочь со словами:
- Эээ... Я, это, дома кошку свою еще не кормил.
Но чудовище не оценило реплику мужчину, поэтому оно с утробным рычанием помчалось в погоню за беглецом. Погоня, естественно, было непродолжительной, ибо мужчина банально споткнулся об ветку и, падая, хорошенько приложился своей головой об могильную плиту. Хотя удар смягчил шлем, но стражник все же потерял сознание и последней его мыслью было: "Все, конец мне пришел..."
Монстр быстро потерял всякий интерес к жертве, поэтому с дикой скоростью помчался выслеживать следующую добычу. Эта добыча чуть не осталась без своего скальпа: монстр просто напросто решил поиграть в парикмахера и с упоением выдирал волосы с головы несчастного стражника. Оставив в покое вторую жертву, которая осталась лежать без сознания на грязной земле, зверюга помчалась за третьим убегающем стражником. И, наконец, схватив за пятки дико орущего и брыкающегося стражника, монстр с остервенением потащил его к себе по земле. Стражник вскоре отключился, приложившись головой об выступающую плиту. А четвертый - последний стражник решил упасть в обморок сам!
Что после всего случилось с этими стражниками никто не знает. Возможно их попросту сожрали... - так заканчивается данная байка.
Хоть в истории было очень много нюансов и не стыковок, но на них никто не обращал внимания, главное, что история была интересной. Но вскоре по Вайтрану поползли слухи, что Ярлу Балгруфу пришло анонимное письмо с жалобой на клевету, ложь и провокацию, что аноним никогда ни одним своим когтем и клыком не трогал ни одного двуногого, не то что стражников, и если клеветники не закроют свои рты, то аноним начнет всех трогать. Так же говорили, что после этого послания Ярл был в ярости, и несчастным стражникам влетело по первое число.
Так же нехорошо было и легендарному губителю Драконов - Довакину Гурду Жадинскому. Он был мрачнее самой грозной грозовой тучи, когда вломился в свой дом. Да-да, он вломился словно пьяный минотавр - жутко злой и мокрый, так же у него побаливали ребра. Под глазом у Довакина гордо "светил" здоровенный фонарь, оставленный "ласковой" женской рукой. Без внимания этой женщины не осталось и одеяние Гурда, хотя теперь это тряпье язык не поворачивался назвать одеждой, после того как его оприходовала нордка, одежда начала свисать грязными лоскутами с тела героя. Одно только радовало Гурда, что рубаха и штаны были недорогими, поэтому их было не жалко выкинуть. Просто Жадинскому подсказало так одеться его чутье этим утром, когда Довакин решился пойти "на чай" к своему "заклятому приятелю", но почему-то это чутье не предупредило об опасности, которая должна была исходить от безобидной на первый взгляд женщины. Поэтому Жадинский с ужасным настроением, находящимся ниже плинтуса, внимательно рассматривал себя в зеркало. В отражении на него смотрел мужчина средних лет с растрепанными мокрыми рыжими волосами, так же синяк под глазом не украшал его физиономию, но самое ужасное, что только-только заметил Гурд Жадинский - это то, что у него не хватало еще нескольких передних зубов.
- Да, хорошенько она меня приложила, - мрачно бурчал себе под нос Довакин, оценивая нанесенный ущерб. После того, как он рассмотрел себя со всех сторон свои боевые ранения, настроение норда заметно улучшилось, ведь Жадинский пришел к умопомрачительному выводу - дырка, образовавшиеся в зубах, позволяло ему очень здорово свистеть. Поэтому приведя себя в относительный порядок, Довакин весело посвистывая пошел по своим делам.
В это время Угроб'Ил вышел наконец-таки из глубоко ступора, в которое его ввела разъяренная нордка. Орк просто не ожидал таких решительных действий от хрупкой на первый взгляд женщины, поэтому после погрома, что учинила нордка, Певучан стал ее очень сильно уважать. Ведь на его памяти подобным образом вела себя только его мать - Бам'Ца Певучан. И обычно от нее доставалась ее мужу и отцу Угроба - Д'Ураку Певучану. Почти всегда скандал в семье Певучанов закатывался тогда, когда Д'Урак соизволил являться поздно ночью домой, еле стоящим на дрожащих ногах, с еле-еле ворочающимся языком, короче говоря, пьяным в трын-траву. Бам'Ца встречала своего "горячо любимого" супруга не с жаркими, распростертыми объятиями, а с зажатой в руках, на манер двуручного оружия, здоровенной сковородкой. После того, как в очередной раз отшлифовав морду своего мужа, Бам'Ца хватала суженного за шкирку и тащила во двор к бочке с ОЧЕНЬ и ОЧЕНЬ холодной водой. А после, отряхнув руки, с гордо поднятой головой шагала домой. Вот и сейчас, выйдя из оцепенения, Угроб помогал пострадавшим стражникам, намеренно игнорируя основного зачинщика потасовки - Гурда Жадинского. Прежде чем подойти к спящему представителю закона, Угроб хорошенько пнул своего обидчика, а после того, как уладив свои дела, орк как обычно пошел в "Горцующую кобылу", чтобы с помощью добротного эля снять стресс.
В таверне как всегда царило оживление, хотя сегодня было многолюдней чем обычно: все просто-напросто обсуждали побоище, что устроила воинственная женщина. Угроб тихонько, не привлекая к себе ненужного внимания, крался к самому дальнему столику, и, после, заказав себе свою обычную еду и выпивку, погрузился в свои размышления, после, даже не заметив этого, начал тихонько напевать себе под нос. Но его уединению вскоре нагло помешали - к его столику подошла хорошо подвыпившая компания и начала его задирать. И тут самый поддатый и нахальный данмер сначала смачно рыгнув, а после, еле ворочая языком, заявил:
- Эй... ик! Парень, это наше... ик! Место... Ик! Так что... ик! Вали отсюда... ик! - после этого данмер попытался ударить кулаком по столу, но промахнулся. А затем, потеряв равновесие, он шмякнулся на грязный пол.
Угроб'Ил никак не отреагировал на данный акт агрессии и продолжал тоскливо сидеть на стуле, и неторопливо попивать свой мед, изредка поглядывая по сторонам. Тут один из-той же компании замахнулся, но орк среагировал молниеносно: поэтому очень скоро вся пьяная братия валялась за пределами таверны в грязной канаве. За тем, заплатив за свой заказ, Угроб решил пройтись по ночному городу.
В полумраке коридоров нашего убежища призрак молчаливого Руфио сменился призраком Банки-стихоплёта). И вместо цепей и оков грохотать она будет консервными банками на верёвочках Оо (Cristabel).
|
| |
| |
